ДРУЗЬЯМ

Вместе мы с вами верили,
Вместе любили и пели,
Вместе дороги мерили
Часто под вой метели.

Труд небольшой, но делали,
Вместе огнем горели.
Вместе ночами белыми
В синюю даль смотрели.

Вместе стояли прямо мы,
Слыша угрозы злые.
Были пред Богом правыми,
Чисты пред миром были.

В край дорогой и солнечный
С новой придем мы песней.
Там, где нет слез и горечи,
Вечно мы будем вместе.

Р. Березов

С НАМИ БОГ

Где Он? Кто Он? Когда Он на землю придет,
Тот, Кому нет земного названья,
Кто к познанию истины мир приведет
И избавит от зла и страданья?
Жгучей жаждой узреть Его жил человек.
Но века проходили чредою,
А мечта — золотой ожидаемый век —
Оставалась лишь светлой мечтою…
Шли века… Но исполнилась мера времен:
В час полуночный небо открылось,
И земля, погруженная в тягостный сон,
Песней ангелов вдруг огласилась.
С нами Бог! Пусть житейское море шумит,
Идеалы, мечты разбивает,
Пусть страданье, пусть грозы и бури сулит, —
С нами Бог — сердце верит и знает.

Р. Березов

НЕ ЗАБУДЬ ПРОСТИТЬСЯ

Если вдруг душою ты устанешь
От тяжелой жизненной борьбы,
Или вдруг ты верить перестанешь,
Окунувшись в омут суеты
Если вдруг захочешь возвратиться
В мир страстей, забыв Иисуса путь,
Не забудь придти к Нему проститься.
В последний раз в глаза Его взглянуть,

Еще раз сказать Ему, как прежде,
Обо всем, что дух смутило твой,
О твоей несбывшейся надежде,
О тоске сомнения пустой.
О друзьях, о братьях, не хотевших
Тебе руку помощи подать,
Чтоб тебя от бури налетевшей
Защитить и в горе поддержать.

Поклонись. И в этот миг прощальный,
Может быть, душа твоя поймет,
Отчего ты слабый и печальный,
Почему тоска тебя гнетет.
С Иисусом близкое общенье,
Может быть, тебе дарует вновь
Обновленье веры, примиренье
И святую первую любовь.

Р. Березов

ЛЮБИТЕ!

Охвачен бываю тоской,
Когда закрываются двери.
Мне страшно от злобы людской,
Особенно в брате по вере.

Порою кричишь «караул»
От этого мрака густого.
Я руку ему протянул,
Сказал ему доброе слово.

Надменен, брезглив и суров —
Махнул он словесною бритвой.
А где же «любите врагов»,
Спасайте их слезной молитвой?

Тот брат поступил, как злодей
В греховном плену неприязни.

Как много подобных людей
В церквах — без стыда и боязни.

Р. Березов

БУКВА «Я»

Всем известно — буква «Я»
В азбуке последняя.
А известно ли кому —
Отчего и почему?
— Нет, конечно, неизвестно!
— Интересно?
— Интересно!
— Ну, так слушайте рассказ:
Жили в азбуке у нас
Буквы. Жили не тужили,
Потому что все дружили.
Где никто не ссорится,
Там и дело спорится.
Только раз все дело стало
Из-за страшного скандала:
Буква «Я» в строку не встала,
Взбунтовалась буква «Я».

— «Я» — сказала буква «Я», —
Главная, заглавная!
Я хочу, чтобы повсюду
Впереди стояла «Я»!
Не хочу стоять в ряду!
Быть желаю на виду!

Говорят ей: — Стань на место!
Отвечает: — Не пойду!
Я ведь вам не просто буква,
Я — местоимение!
Вы в сравнении со мной —
Недоразумение!
Ни более, ни менее!

Тут вся азбука пришла
В страшное волнение.
— Фу-ты, ну-ты! — фыркнул «Эф»,
От обиды покраснев.
— Срам! — сердито «Эс» сказало.
«Be» кричит: — Воображала!
Это всякий так бы мог!
Может я и сам — предлог!
Проворчало «Пе»: — Попробуй,
Потолкуй с такой особой!

— Тише, «буквы»! Стыдно «знаки»! —
Закричали «гласные», —
Не хватает только драки,
А еще «согласные«…
Надо раньше разобраться,
А потом уже и драться!
Мы же грамотный народ!
Буква «Я» сама поймет:
Разве мыслимое дело —
Всюду «Я» совать вперед?
Ведь никто в таком письме
Не поймет ни бе, ни ме!..
«Я» затопало ногами:
— Не хочу водиться с вами!
Буду делать все сама,
Хватит у меня ума!

Буквы тут переглянулись,
Все «буквально» улыбнулись,
И ответил дружный хор:
— Хорошо, идем на спор!
Если сможешь в одиночку
Написать хотя бы строчку, —
Правда, стало быть, твоя!

— Чтобы Я да не сумела?!
Я ж не кто-нибудь, а «Я»!
Буква «Я» взялась за дело:
Целый час она пыхтела,
И кряхтела и потела,
Написать она сумела
Только: «Я… Я… Я… Я… Я!«…

Как зальется буква «Ха»:
— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!
«О» от смеха покатилось,
«А» за голову схватилось,
«Б» — схватилось за живот…
Буква «Я» сперва крепилась,
А потом, как заревет:
— Я, ребята, виновата!
Признаю вину свою!
Я согласна встать, ребята,
Даже сзади буквы «Ю»!

— Что ж, — решил весь алфавит, —
Если хочет, пусть стоит,
Дело ведь совсем не в месте,
Дело в том, что все мы — вместе!
В том, чтоб все от «А» до «Я» —
Жили, как одна семья!

Автор неизвестен

ДРЕВНИЙ СЮЖЕТ

Растекаясь по песку,
Солнце жгло до зуда…
На осиновом суку
Корчился Иуда.
У осины до земли
Ветви наклонились.
И Иуда из петли,
Изловчившись, вылез.
И к Голгофе марш-бросок
Сделал по дороге…
Раскалившийся песок
Жег босые ноги.
Шел народ на высоту,
Ожидая чуда…
И к распятому Христу
Подошел Иуда.
Ну, хотя бы не юлил,
Помолчал бы, что ли,
Так ведь нет же — заскулил
О несчастной доле:

«До сих пор я весь трясусь,
Сам с собой не слажу.
Ты прости меня, Иисус,
За мою продажу.
Тридцать денег — все добро,
Небольшая плата.
И вернул я серебро
Книжникам Пилата.
Истомился я, скорбя.
Ни к чему уловки…
И тогда я сам себя
Вздернул на веревке.
Вот и мне платить пришлось,
Да какою платой…»
И тогда сказал Христос
На кресте распятый:

«Что угодно Я стерплю,
И тебя. Иуду…
Только грех твой не люблю
И любить не буду.
Терпелив к любой вине,
Я — за всепрощенье,
Но предательство во Мне
Будит отвращенье.
Покаянье от души
Я принял бы сразу,
Ну, а ты и здесь грешишь,
Плачешь для показу…
Ты раскаяться бы мог,
Если сердце тает.
Не забудь: все видит Бог, —
Мысли Бог читает.
То, что было, ты забудь…
Нет добра без худа…»

И ушел в обратный путь,
Сгорбившись, Иуда.
Он-то знал:
Христос воскрес!
И нашел уловку —
Сам в петлю он не полез,
Только снял веревку.

Он опять живет меж нас,
Предает сегодня…
Но уж близок, близок час,
Близок суд Господний.

Автор неизвестен

ВЕЧНОСТЬ

Ах, как же, вечность, ты долга!
Где рубежи? Где берега?
Но время, в коем мы живем,
Спешит к тебе, как в отчий дом,
Быстрей коня, что мчится в бой,
Как судно — к гавани родной.

Не можем мы тебя настичь,
Не в силах мы тебя постичь.
Тебя окутывает мгла.
Подобно шару, ты кругла.
Где вход, чтобы в тебя войти?
Вошедши, выход где найти?

Ты — наподобие кольца:
Нет ни начала, ни конца.
Ты — замкнутый навеки круг
Бессчетных радостей и мук,
И в центре круга, как звезда,
Пылает слово — навсегда!

Тебе конца и краю нет.
И если бы в сто тысяч лет
Пичуга малая хоть раз
Могла бы уносить от нас
Хоть по песчиночке одной,
Рассыпался бы мир земной.

И если бы из наших глаз
В сто тысяч лет всего лишь раз
Одна б слезинка пролилась —
Вода бы в мире поднялась,
Все затопивши берега.
О, до чего же ты долга!

Ах, что перед числом веков
Число песчинок всех песков?
Сколь перед вечностью мало
Всех океанских брызг число!
Так для чего ж мы всё корпим
И вычислить тебя хотим?

Вот смысл заветный этих строк:
Покуда миром правит Бог,
Навечно тьме и свету быть.
Ни пыток вечных не избыть,
Ни вечных не избыть услад…
Навечно — рай. Навечно — ад.

Автор неизвестен

МУКИ СОВЕСТИ

Мы живем, умереть не готовясь,
забываем поэтому стыд,
но мадонной невидимой совесть
на любых перекрестках стоит.

И бредут ее дети и внуки при
бродяжьей клюке и суме —
муки совести — странные муки
на бессовестной нашей земле.

От калитки опять до калитки,
от порога опять на порог
они странствуют словно калеки,
у которых за пазухой — Бог.

Не они ли с укором бессмертным
тусклым ногтем стучали тайком
в слюдяные окошечки смердов,
а в хоромы царей — кулаком?

Не они ли на загнанной тройке
Мчали Пушкина в темень пурги,
Достоевского гнали в остроги
и Толстому шептали: «Беги!»

Палачи понимали прекрасно:
«Тот, кто мучится, — тот баламут.
Муки совести — это опасно.
Выбьем совесть, чтоб не было мук».

Но как будто набатные звуки,
сотрясая их кров по ночам,
муки совести — грозные муки —
проникали к самим палачам.

Ведь у тех, кто у кривды на страже,
кто давно потерял свою честь,
если нету и совести даже —
муки совести вроде бы есть.

И покуда на свете на белом,
где никто не безгрешен, никто,
в ком-то слышится: «Что я наделал?»,
можно сделать с землей кое-что.

Я целую вам теплые руки
у безверья на скользком краю,
муки совести, светлые муки
за последнюю веру мою.

Е. Е.