КО МНЕ ПОРОЙ СОМНЕНИЕ ПРИВАЛИТ

Ко мне порой сомнение привалит –
Ведь слабый я и телом, и душой:
Смогу ли удержаться при обвале,
Смогу ли устоять над крутизной?

И черви маловерия проснутся,
Чтоб радости коренья подточить,
Овечками тигрицы обернутся,
Чтоб сладостным блеянием прельстить…

Ох, как я благодарен в это время
Священным, драгоценным письменам!
Читаю, преисполненный смиренья,
И руки простираю к небесам.

Молитва, словно птица из затворья,
Из сердца вырывается, и вновь
Рождаются с таинственною болью
И вера, и надежда, и любовь.

Иван Абрамов

ЗАБЫЛА О СВОБОДЕ Я

Забыла о свободе я,
От боли не сбежать:
Печалями о родине
Изранена душа.

Народ? О, как измучен он –
Вся Русь под игом зла;
С Творцом своим разлучена,
Разрушив купола.

Но как Христос с распятия
Просил Отца: «Прости,
Не шли Свое проклятие
Тем, кто кричит «Распни!»

И кто рукой умелою
Терзает Мою плоть,
Не ведая, что делают,
Творят они, Господь!»

Прошу и я Создателя:
«Россию Ты прости,
Ту землю, что гнала Тебя,
Чтоб в ад потом сойти.

Забудь про зло вчерашнее,
Вернись, добро творя,
Ослепшая, уставшая…
И нет поводыря.

Любовь Бледных

ДВА ДРУГА

Их было два друга–
два брата, две песни,
Звучащие в звездной глуши.
И мир для двоих
был без фальши и лести,
Был чистым, как свет из души.

Их было два друга…
Гитара и горы,
Палатка, костер, тишина,
На вечные темы
извечные споры,
Да синих высот глубина.

Их было два друга.
Они заблудились
Средь гор и завьюженной мглы.
На выступ скалы
кое-как прилепились
Капризной палатки углы.

Их было два друга –
согрелись, поели,
Забрались в мешки на ночлег.
И вдруг – крик отчаянья
в стонах метели:
О помощи звал человек.

Их было два друга…
В горах замирая,
Звал голос сквозь гибель пути.
И первый ответил:
«Метель-то какая…
Его все равно не найти».

Их было два друга.
Без слов нареканий
Второй, собираясь, спешит;
И в путь отправляется
долгих исканий,
И в месиве снежном кружит.

Их было два друга.
Один спал в палатке.
Второй заблудился в пурге
И тоже уснул
в незнакомом распадке,
С потухшею лампой в руке.

Их было два друга…
Под утро очнувшись,
Второй, удивляясь, глядел,
Как солнце вставало,
в рассвет завернувшись,
И птицами воздух звенел.

Их было два друга…
А вот и вчерашней
Скалы очертанье стоит,
Но выступ схоронен
лавиною страшной…
И в сердце догадка дрожит.

Их было два друга…
Ночная лавина
Убийцей на скалы сползла,
Но воля Господняя
жизнь сохранила
Тому, кто без лени и зла.

Их было два друга –
пред миром и Богом
В истории с мудрым концом…
Зовут – торопитесь,
ведь ждет у порога
Господь наш с терновым венцом.

Елена Большанина

ПЕСОК

«Противник ваш дьявол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить»
1 Пет. 5:8

Светило солнце, улыбаясь,
Шептали волны о своем.
И пляж, до неба простираясь,
Дышал покоем и теплом.

И неба чистого сиянье,
И редкой тучки белый след
Лишь дополняли мирозданье –
Воды, земли и лета свет.

Шел человек, любуясь далью, –
Дарами древней красоты;
Лесами, полными печали,
Размахом синей высоты.

Звенели птицы, все заполнив.
И грело солнце пляж и лес,
О чем-то радостном напомнив
В минуту сбывшихся чудес.

Шел человек, от дум забывшись,
По кромке ласковой воды,
В песок немного погрузившись,
Но не заметив в том беды.

Когда-то знал он место это,
Знал про зыбучий тот песок,
Что не послушавших запрета
С тех пор найти никто не мог.

Дурная слава шла в народе:
«Долиной смерти» звали кряж.
Он сомневаться начал вроде,
Но нет. Тот лес. Тот вид. Тот пляж.

Песок, похоже, забавлялся:
Как будто в шутку шаг зажал.
Но путник тщетно вырывался,
И сердце ком сомнений сжал.

Пустынный пляж. Часы прилива.
Качнулась в страхе неба твердь,
И мысли мечутся пугливо:
«Неужто все? Неужто смерть?»

Песок же лишь усилил пытки
И до колен уже достал,
И тщетны были все попытки,
И он с досады застонал.

Он закричал, срывая голос,
А зыбь песков вершила зло.
Песок уже по самый пояс.
Уже не видно грудь его.

Уже в крови смешались звуки.
Уже рассудок помутнел.
Уже лишь нос, глаза и руки,
И… пустота, где он хрипел.

И снова солнце. Легкий ветер.
Морской отлив. Вдали лесок.
И мир как будто не заметил,
Что совершил сейчас песок.

Проста у притчи смысла мера:
Сам Бог от смерти не спасет,
Если уснет вдруг ваша вера.
Грех, как песок, – он засосет.

Елена Большанина

СОМНЕНЬЕ

Сомненье – чадо маловерья.
Оно искусно в словопренье,
Оно внушает велегласно,
Что все старания напрасны.

Зачем стучать? Никто не примет.
Зачем искать, терпя лишенья?
Идущему грозит паденье.
Куда идти, и кто подымет?

Совсем не падает лежащий,
Да и вообще безгрешен спящий…
Остановись, пророче лгущий!
Одна есть правда – правда свыше…

И отверзается толкущим,
И обретает тот, кто ищет.
Почти злорадствует лежащий,
Он – постоянное паденье.

И где проснется ныне спящий,
Уж не во сне ль его спасенье?
Страданья скорби, каждый знает,
Терпеньем душу очищают…

И я шепчу, теряя силы,
Кровавя скользкую дорогу:
– Вода стоячая – трясина.
Благословен идущий к Богу.

Алексей Соломин

ПОЖАЛЕЙ

Пожалей, дорогой, пожалей все кругом
до последней былинки.
Мудрость Божия здесь, на земле, познается
не только в великом.

Ничего не растет просто так, потому
не сломай без потребы
Одиноко торчащий сорняк, прославляющий
землю и небо.

Лунный воздух и млечную пыль вобрала,
засветясь золоченным,
Обреченная капля росы на последнем
листе обреченном…

Листопада сокрытая боль под покровом
зимы затихает…
За тебя, дорогой, и с тобой все живое,
томясь, воздыхает.

И грустит под полярной звездой дальний мир,
и в погибель несется:
Первый мир был потоплен водой, а второй
для огня бережется.

Так склонись, молчаливо склонись пред судами
Творца в покаянье.
Помолись, дорогой, помолись, да замедлит
Господь с воздаяньем.

Алексей Соломин

ПАСХА 1963 ГОДА

Тридцать лет – это много и мало,
Тридцать лет пролетели, как сны…
Нас навеки судьба повенчала
В удивительном храме весны.

Первомайский кумач был развешен,
И село погружалось во хмель.
Белый цвет, облетевший с черешен,
Уронил уходящий апрель.

Сельский люд веселился убого,
Поклоняясь кровавой звезде.
Не хотели мы знать, что у Бога
Лишь вчера Сын погиб на кресте.

Мы считали дикарством молиться,
Слушать слово благого Отца,
Но Господь заглянул в наши лица,
Тронул юные наши сердца.

Сколько было потом испытаний,
Что казалось: не быть нам вдвоем!
Но сейчас мы прозрели: Он с нами
Рядом шел тем нелегким путем.

И когда, побежденные болью,
«Ненавижу!» – змеили в губах,
Он спасал нас Своею любовью
И, раздавленных, нес на руках.

…Тридцать лет – это мало и много,
Тридцать лет пролетели, как сны.
Мы стоим на коленях пред Богом
В утро новой пасхальной весны.

Павел Гараджа

НЕ СУДИ!

Зачем ты судишь мир, а не себя?
Винишь природу, Бога и законы…
Не оттого ль скорбит душа твоя,
Что судишь ты всегда односторонне?

Не видя скрытое, а только внешний мир,
Не зная Божьих замыслов и планов,
И не молясь, чтоб Бог Себя открыл,
Ты всех винишь, хоть сам не без изъянов.

Все благо в мире – это Бог один.
Что знаешь ты о Нем, судья превратный?
Бог создал свет и в мир вошел как Сын,
Но судьями земными Он был распят.

Душа твоя не занята Христом,
И сердце преисполнено сарказма.
Покайся в маловерии своем
И помни, что других судить опасно.

Тамара Умецкая

ПРИЗНАКИ ПОСЛЕДНЕГО ВРЕМЕНИ

Настало время охлаждения любви.
Как будто все есть: Библия – свободно,
Читай, бери, в молитвы дом иди –
Источник хлеба и воды холодной.

Я о духовном хлебе говорю,
Который насыщает нашу душу.
Друзей своих в собранье я зову,
Но только не желают они слушать.

Те люди насыщаться не хотят
Духовным хлебом и водою чистой.
На торги и базары все спешат,
Чтобы богатым быть в сей жизни.

Идут по улицам девицы и юнцы
С сигарою в зубах, и дым клубится черный.
Задымлены сердца, помрачены умы,
Не видят наготу свою и душ испепеленных.

А сколько лжеучений развелось!
Вокруг посмотришь – вроде в Бога верят,
Но жизнь не отражает Божьих слов…
Свой взор в нечистую наживу целят.

И сколько ж будет продолжаться эта жизнь?
Ведь, по Писанию, вот-вот придет Спаситель.
Но Он придет затем, чтоб взять детей Своих,
Для остальных – как грозный Обвинитель.

И вспомним мы Его зовущий глас:
«Приди ко Мне, грехом обремененный».
И скажет Он тогда оставшимся из нас:
«Я вас не знаю! Вы мне незнакомы!»

Татьяна Баранова